Жан Сагадеев: 15 тысяч восходов без сна…

polosa_7_Жанн5: превью

Статья опубликована в номере 6 журнала Metal Hammer 2009

2 июня 2009 года нас покинул Жан Сагадеев – создатель и бессменный лидер группы E.S.T., искренний поэт, смелый рок-н-ролльный бунтарь, добрый и отзывчивый человек, и самый настоящий Творец во всех смыслах этого слова. Для многих из нас Жан был настоящим другом.

Слова: Антон Дорофеев

Жана нашли задушенным телефонным проводом, неумело привязанным к ручке двери, ведущей в спальню, в квартире его отца. Почки музыканта были отбиты, в холодильнике в качестве закуски к незаконченному банкету стояла селедка, которую Жан особо никогда и не любил, в мусорном ведре помимо пивных банок также валялись пустые банки из-под икры и… детского питания. Милиция, прибывшая на место преступления, пренебрежительно отнеслась к очевидным уликам и вынесла официальный «приговор»: «Самоубийство. Предсмертной записки не обнаружено».

Новость тут же разнеслась по средствам массовой информации, которые, в меру своей испорченности, спекулировали ей, как могли. Скандальная Экспресс Газета тут же нашла какого-то порно-режиссера, который якобы снимал Жана, и опубликовала его размышления о фрейдистских корнях «суицида». Понеслись сравнения с Цоем, Крупновым, Башлачевым, размышления о судьбах русского рока, «типичном выборе гениев» и прочая желтая чепуха. Псевдо товарищи Жана не преминули использовать «лишний информационный повод» для самопиара и всевозможных самооправданий. Нам же, опустошенным его друзьям, это нелепое пустозвонство было противно.

Никто из нас не верит, что Жан мог наложить на себя руки. «Даже смерть обоих родителей [в 1997 и 2000 годах] не заставила его думать о самоубийстве, что говорить тогда о сегодня, когда у него было все нормально...» - писала в гостевой книге E.S.T. его сестра Валентина. И ее голос эхом отзывается в сердцах каждого, кому Жан был близок. И каждое из этих сердец по своему взывает к любимому другу.


Наша история началась 30 лет назад. В 1979 году в 6 «Б» классе бибиревской средней школы №332 появился новый ученик – Жан Артурович Сагадеев. Профессор по отцу и дворянин по матери, но пока ещё не «терапевт» сам по себе, Жан начал новую жизнь – жизнь на московских окраинах, которая оказалась в высшей степени бескомпромиссной и весёлой, безудержной и богатой на самые невероятные события.

«Когда я попал в нее, - вспоминал Жан в разговорах с Анатолием Рыковым, - то подумал, что попал в дурдом: там учились настоящие шлаки общества! Население микрорайона на 99% составляли алкаши. В первый же день мой портфель забросил в женский туалет младший брат главаря местных преступников, а его избиение в течение всего следующего урока дорого мне в дальнейшем обошлось. Первые года полтора я там получал по полной, было все, как на зоне: грязи по колено, народ с «фомками» ходил на уроки, с выкидухами. Дрались улица на улицу: например, Корнейчука против Белозерской. И только к 9-му классу подобрались по-настоящему интеллигентные люди: на флагштоке перед школой висел флаг «Rock-n-Roll», мы обильно украшали здание школы и асфальт надписями «Кiss», «AC/DC», «Историчка мразь», «Химоза стерва»… Я, например, всегда отличался талантом рисования.

В классе было 52 человека: это были очень радикальные люди, все с длинными волосами, пили, прогуливали, приходили в школу без портфелей… Такая была атмосфера! Избивали в неравных боях местных урелов, в кафе отнимали у людей из рук недоеденное, ели, сидя на полу. Путешествовали. Бывая в Питере, жили у знакомой девки-милиционерши. Ко времени девятого класса мы стали называть себя «Бред-Клуб» и были похожи на греческую секту циников: не было таких морально-этических ценностей, которые бы не опускались и не высмеивались. Группа Э.С.Т. не организовалась бы никогда, если бы я не рос в обстановке полной вседозволенности и протеста!»

gerneza copy: превьюНе смотря на жестокий дурдом, окружавший Жана со школьной скамьи, он никогда не опускался до уровня обывателя и не переставал утолять свою тягу к высокому. Помимо музыки, которую Жан любил с детства (по наводке своего дяди впитывая Чайковского, Баха и Моцарта наравне с Zeppelin, Beatles и Stones), он серьезно интересовался литературой, и даже то, что преподавала ее «толстая коммунистка-завуч», не могло остудить молодой и пытливый ум.

«Что я любил читать? Достоевский, Блок, Булгаков, Чехов, Гюго, Зощенко, Кортасар, Кизи (его Гнездо Кукушки - одна из самых любимых книг), Золотой Теленок, 12 Стульев. Я всегда интересовался духовной стороной - читал Библию, буддийскую литературу, Бхагават Гиту, Махабхарату, суры всякие, дзен-буддистские произведения, китайские и японские стихи, Дао Дэ Цзин в переводе друга отца.

Я всегда тянул руку на уроках, спасая тем самым остальных. Тем не менее, у меня один раз появилось подряд аж четыре двойки: наш комсорг как-то спорил с литераторшей на тему поэмы Блока 12, она начала пресекать его попытки мыслить самостоятельно, и я выступил в его защиту. Она сказала что-то вроде: «Как мне надоел этот Цветков...», а я ляпнул, что мне надоела ее грязная юбка, в которой она ходит уже четыре года, за что и огреб четыре «пары»».

Интерес к культурному наследию человечества не покинул Жана и с возрастом. Всю свою жизнь он продолжал читать, развиваться, мыслить. «Мы, собственно, о музыке поговорить тогда, на первом эфире, хотели, – вспоминает в своем блоге журналист Сэр Майкл. - А как залезли в природу русского анархизма – в Бакунина, Махно, князя Кропоткина, я понял, что к разговору с Жаном готовиться надо. С литературой, да. Глубоких знаний был человек. В одной песне пел - “Не читали мы ни Маркса, ни Бакунина”. А сам-то читал, между прочим. И не только их…»

«Школа № 332 - альма-матер этого безумия под названием Э.С.Т.!» - говаривал Жан. Здесь он познакомился с Андреем и Виктором Гернеза, которые к тому времени уже владели «гитарной грамотой» и изредка принимали участие в небольших школьных концертах. Андрей нарисовал Жану в тетрадке его первые семь аккордов, разучиванием которых будущий терапевт долгое время себя изнурял. А в 1985 году трое талантливых молодых людей принимают, по настойчивым просьбам Жана, решение сублимировать свою буйную энергию в творчество и создают собственную группу, поначалу называвшуюся просто Жан-Гернеза.

Годом раньше Жан оканчивает школу. Из-за двойки, полученной на экзамене по химии, в аттестат пошло «удовлетворительно». «Химичка всегда вызывала во мне глубочайшее отвращение, хотя я, периодически надевая очки и галстук, давал перед ней интеллигента, – вспоминал Жан. - Она всегда звала меня на «вы», кроме одного раза: я написал на доске «Химоза» (причем буква «Х» была в виде свастики) и вдруг услышал из-за своей спины ее тихий голос, который сказал: «Грязный ты человек, Сагадеев…»»

Поступление в Институт стран Азии и Африки, а затем и в УДН им. Патриса Лумумбы, где тогда преподавал его отец, было подпорчено бурной юностью Жана. Райкомовские деятели, прочитав его школьную характеристику, решили ни в коем случае не давать ему рекомендацию для поступления в вуз. Не спасло и то, что отец нанял Жану трех дорогих репетиторов из МГУ. Позже, он говорил: «Жан, если бы все те деньги пошли тебе на гитару и аппарат то, думаю, можно было бы купить сто электрогитар».

«Родители думали, что я гибну: ведь они-то надеялись, что я последую по стопам отца, буду научным работником, продолжателем династии. Отец - по арабско-мусульманской философии, культуре и политике - был одним из ведущих ученых в мире и основоположником целой школы. После его смерти [в 1997 году] я решил глубже изучить труды и его самого, и его учеников, многие из которых стали профессорами, докторами философских наук. Отец говорил: «То, что вы делаете - очень похоже на то, что делали суфии в свое время». Суфии - это древние мусульманские философы, поэты, музыканты - короче, творческие люди, которые одевались простецки, писали о пьянстве, женщинах и угаре, путешествовали и общались с людьми. Например, Омар Хайям - примерный мусульманин - был суфием».

В первое время совместного творчества юные Жан и Андрей Гернеза подключались к радиоле дома, но из-за родителей часто были вынуждены играть на крыше многоэтажки. Затем «базу» перенесли домой к их школьному другу Максиму Кузнецову, а позже репетиции проводились под банкетным залом «Службы Быта», в спец-помещении. Песни того периода назывались весьма характерно: Палочки Сломались и Змея В Жопе.

«Музыканты сверху любили играть Smoke On The Water, а мы подыгрывали им снизу и специально сбивали их с ритма. У нас были ключи, и это стало просто притоном. Жители подали заяву в милицию, на основании использования нами «каких-то станков, незаконной трудовой деятельности». Гитары со столь устрашающим звучанием были куплены на сэкономленные от пьянок деньги. А за колонки «Родина», приобретенные у Паука [Сергей Троицкий из Коррозии Металла], Жан расплачивался собственной кровью, сдавая ее в платный донорский пункт.

В 1987 году Жан с Андреем устроились сторожами в АМО «Кировец», где директором работал бывший школьный комсорг Дима Цветков, оказавшийся не равнодушным к их творчеству. Поэтому, несмотря на все бесчинства, происходившие на заводе, он дал ребятам 4000 рублей на запись в студии Аллы Пугачевой. Там музыканты записали бессмертные Батько, Пожалей Коней и Рашн Водка. В бытность работы сторожем Жан написал и Катюшу. Однажды на посту Жану сильно захотелось пить, и, увидев мужика с пивом, он выкупил у него большую часть того, что тот нес. Изрядно захмелев от нескольких бутылок, Жан услышал по радио песню Синий Платочек. «И на эту мелодию, - вспоминал он, - отключающийся сторож сочинил грустные слова... В качестве песни для группы стеснялся отдавать, но как-то спьяну напел - сказали: «Гений!»».

Свой первый официальный концерт трио Жан-Гернеза дали в подольском Зеленом Театре на День десантника 2 августа 1987 года. «Мы побаивались пьяных детин в голубых беретах, - вспоминал Жан, - но те, в конце концов, все-таки ворвались в нашу гримерку. «П…дец», - подумали мы, но десантуре были нужны просто автографы».

jan12: превьюСледующим важным шагом стало прослушивание и последующее вступление в московскую Рок-Лабораторию. Прослушивали музыкантов Толик Крупнов из Черного Обелиска и Юрий Забелло из Мафии. Юра тогда отрекомендовал Э.С.Т. лучшим способом, а Крупнов все-таки прочил им «коррозийную» карьеру, так как технически они еще были слабоваты.

Спустя почти 10 лет Жан принял участие в записи посмертного альбома Крупнова, отдавая тем самым дань его личности. «Я никогда не был фанатом Черного Обелиска, - говорил Жан, - но Крупнова я уважал и уважаю как человека. Хотя он и говорил всяческие несуразности про Э.С.Т., но это было чушью. Мы с ним пили вместе, замечательный был человек... Это был человек, который много сделал для развития отечественной тяжелой музыки, дал многим пример. Мне приятно участвовать в записи его альбома: то, что он не успел спеть песни для своего альбома - это, с одной стороны, плохо (что альбом не вышел последний), с другой стороны - это повод для определенной тусовки собраться вместе, отдать дань уважения общему товарищу, добрый ритуал».

Незадолго после вступления в Рок-лабораторию Виктор Гернеза уходит в армию, а на его место приходят школьный товарищ ребят Миша Сагал и гитарист Вася Билошицкий. Записанный ими демо-альбом Russian Vodka, продюсером которого стал небезызвестный Валерий Гаина из Круиза, сразу же прославил группу, а песни 10 веселых лет, Батько, Пожалей Коней и Сука…до сих пор остаются вершинами жанра.

В это же время Жан определяется с названием группы. «На Фестивале Надежд весной 1988-го в Горбушке мы работали уже как Э.С.Т., - рассказывал Жан, - это понятие я услышал в дурдоме, когда «косил» от армии. Через какое-то время я прочитал Полет Над Гнездом Кукушки Кена Кизи, где встречается термин «E.S.T.», и врубился в одинаковое написание аббревиатуры на русском и на английском языках. Какая, в самом деле, разница - Электро-Судорожная или Электро-Шоковая будет Терапия?»

new_2 copy: превьюФестиваль Надежд принес группе славу в Москве – одними из первых московских фэнов Э.С.Т. стали Ночные Волки. «Волки скептически относились к большинству групп, и мы их сперва боялись. Но им настолько понравилось то, что мы делаем, что [ныне покойный] Дима «Саббат» даже стал исполнять роль нашего секьюрити. У Волков существовал такой ритуал: во время исполнения Катюши они поднимали нас на плечи. Гернезу пьяный Ночной Волк один раз уронил».

И здесь на сцену выходит Эдик Ратников [первый менеджер Э.С.Т., ныне известный промоутер]. «Он собирался в Германию тогда, говорил, что и мы туда будем часто ездить. В первый раз он объявил об этом так, будто это даже не подлежало обсуждению (что, собственно, и подкупило). Эдик активно взялся за дело: репетиции контролировал, тут же перетащил нас в Red Line [московский филиал голландского лейбла]».

«Тогда нам казалось, что мы всё сможем, что мы самые клевые в мире, - вспоминает Ратников. – Когда я впервые увидел Жана и Э.С.Т. в 1988 году на одном из концертов московской Рок-лаборатории, я подумал, что этот ураган будет долго неистовствовать, и через некоторое время решил попробовать свои силы как самостоятельный и независимый артист-менеджер Э.С.Т. Нам многое удалось. Но и много мы достичь вместе уже не смогли».

gospodi: превью

Месячный тур Э.С.Т. по городам Западной Германии (4 концерта в Западном Берлине и 25 - в провинции) не на шутку переполошил местную рок-общественность. Залы были забиты до отказа, в газетах появились восторженные отзывы. Терапевты же пустились в настоящий рок-н-ролльный угар, развлекали варваров высказываниями вроде «Залупу вам на воротник!» и вместе с залом орали «х…й» (что вызывало бурю эмоций у школьников 90-х, записавших себе на Горбушке кассету с германским бутлегом). «Концерт во Франкфурте-на-Майне я вообще не знаю, как отыграл: Ратников спровоцировал меня на два “бомбера” в закрытом автобусе. Помню зал на 500 человек, битком. Помню мощный американский аппарат, звукача-негра... Все. Я вообще в другом измерении был, не понимал ничего».

Бабы, бухло, наркотики, драки, мотоциклы, беспредел… Буйное детство переросло в буйную зрелость. Жан вспоминает о набеге на женское общежитие, произошедшее однажды в Свердловске: «Когда мы ворвались в очередную кухню, где молодая женщина, стоящая к нам спиной, готовила еду, ее 5-летний сын, видя больные выражения наших лиц, вдруг бросился на меня и стал бить кулачками в живот, крича: «Не трогайте мою маму!» Оглянувшись и увидев нас в нацистском прикиде, девушка уронила кастрюлю, а мне стало стыдно: я вспомнил фильмы о войне... Мы их не тронули, а в одной из комнат, помню, девчонки даже плакали: мы съели у них из холодильника месячный запас пищи. Вообще, нам всегда везло: за самые страшные хулиганства никого из нас ни разу толком не посадили...»

В угаре родилась и знаменитая Проклятая Алиса. Э.С.Т. давали концерт в Риге от Рок-лаборатории, а на обратном пути вместе с ребятами из Черного Обелиска, Коррозии, Мафии и Чудо-Юдо наслаждались соками и стонами девушки по имени Алиса. Позже выяснилось, что она заразила всю эту честную компанию, включая Толика Крупнова, триппером. «Доктор в КВД, куда мы попали по первому разу, сказал, выслушав наши жалобы: «Е**ри вы, а не музыканты». За бутылку шампанского и коробку конфет нас не поставили на учет: тогда это было страшно».

Жан считал, что им «помогает какой-то небесный покровитель хулиганов». Случаев, когда он оказывался на грани – не счесть. Как-то после своего дня рождения он вышел с друзьями из кафе на улицу, и Эдику Ратникову захотелось покататься на «чьем-то сиротливо стоявшем «газике» с наивно открытым окошком». Газик оказался патрульным, и его хозяева не промедлили появиться. Но все обошлось. «Не знаю, что спасло нас в тот раз: младенческая наивность или насмерть напуганный вид моей девушки с огромным букетом…»

Конечно, порой Жану и доставалось. Он был не из робкого десятка и часто начинал драки первым, не смотря на численное преимущество в рядах врагов. После одного из концертов Жан вышел на улицу в компании с виду крепких «соратников», где их поджидали «любера»: «На вопрос о длине моих волос я головой сломал нос человеку. Я не стал для них легкой добычей, а мои псевдо друзья быстро полегли. Это был один из двух или трех случаев, когда я крепко получил от пары десятков человек, специально пришедших избивать фанатов рока. Один я бы не смог справиться с ними, но так как был пьян, я решил, что раз вокруг меня «друзья», то положить одного-двух противников на асфальт - значит победить. Но это было не в Бибирево… А ведь будь со мной рядом Ратников или кто-нибудь еще из наших, мы бы пили пиво над трупами поверженных врагов!»

Первой выпущенной в России пластинкой Э.С.Т. стала Проба Пера. Альбом, задержавшийся примерно на год из-за проблем с утверждением обложки и текстов советскими цензорами, разошёлся за лето 1991 года тиражом более 200 тысяч экземпляров. В этом же году «терапевты» выступили на главном мировом рок-фестивале и крупнейшем концерте в истории России - Monsters Of Rock в Тушино. E.S.T. играли перед аудиторией 800 000 человек вместе с AC/DC, Metallica, Pantera и Black Crowes.

Вряд ли кто-то из наших групп смог бы более достойно представить Россию на столь серьёзной сцене. В отличие от многих коллег E.S.T. никогда не копировали западные аналоги и играли рок именно в международном, а не «совковом» смысле этого слова, правда, с характерным уклоном в истинно русский фольклор. «Мы играем современную народную музыку, - говорил Жан. - Правда, металлический элемент в нашем творчестве доминирует, нам нравится тяжелое звучание».

В развалившемся же Союзе привыкли клеить ярлыки и видеть в наших музыкантах клоны западных групп, что порождало досадные для Жана сравнения с Motorhead. «Раздражает, что нас постоянно стараются как-то определить. Чересчур серьезно относиться к определению собственного места - нелепость; надо быть самим собой. С Motorhead драли очень многие. Басист с хриплым вокалом - уже Motorhead... Я начал комплексовать по этому поводу и даже расстался с басухой, хоть и очень люблю игру на ней. Но лучше быть просто Жаном, чем «маленьким Лемми». Впрочем, в последнее время это сравнение поутихло... Наша музыка уже на втором году существования стала приобретать своеобразие, которое оторвало нас от обвинений в подражании и от самого подражания».

И действительно, более самобытной рок-н-ролльной команды на территории бывшего СССР не было. Но, как ни странно, отечественный шоу-бизнес не давал «терапевтам» как следует раскрутиться у себя на родине. За границей музыканты играли даже чаще, чем дома. В период до 1996 года музыканты выступали в Бельгии, Австрии, США, Финляндии и 5 раз объездили ФРГ и Восточную Германию. E.S.T. на равных делили сцену с такими монстрами как Sepultura, Faith No More, Uriah Heep, Motorhead…

В 1992 году во время тура совместного российского тура с бразильцами Sepultura Вася Билошицкий знакомит Жана с девушкой по имени Ирина, которая в 1995 году станет его женой, а 11 апреля 1999 года родит ему дочь Яну. «Мы с Жаном как-то сразу, не договариваясь ни о чем специально, стали жить вместе, - вспоминает она. - Несмотря на свою брутальность, он был очень романтичный и домашний. Любил дом и уют, обожал свою дочку… Всегда придумывал что-нибудь интересное, куда нам пойти-поехать-погулять».

«Я испытываю чувство вины перед женой (не знаю, за что), страх иногда, робость периодически всколыхивает мою душу, - говорил Жан в конце 90-х. – Жену я - напиши - свою люблю. Боготворю! Но в случае неповиновения не премину дать п***ды. Я только с виду добрый. За мной не постоит!»

Жан считал, что успех Э.С.Т., помимо честного самобытного звучания, лежит в искренности песен и внутреннем балансе, который они нашли и которому остаются верны: «Есть два полюса: слащавая и пошлая советская эстрада, где все примитивно, и другая крайность - авангардизм, извращенная «музыка не для всех»... В первом случае люди умышленно идут проторенной дорогой, используя отсталость определенной части аудитории, делают себе на этом деньги и довольно пошлую славу. Другие же, считая себя «выше», перегибают палку в другую сторону; точно так же, не обладая никаким серьезным талантом, занимаются самооправданием такого типа, что «мы играем музыку, которая всем непонятна, потому что мы - гении...» А мы где-то посередине находимся».

Скорый успех первых лет принёс не только позитивные плоды. В группе начались трения на почве лидерства, творчества, денег и, может быть, просто усталости. Василий Билошицкий уходит в Чёрный Обелиск, но затем возвращается. В результате мотоциклетной аварии серьезно травмируется Сагал. В E.S.T. пробуют свои силы известные ударники Саша Филоненко и Володя Ермаков (Чёрный Обелиск). Жан то расстаётся с басом, то снова берёт его в руки. Увольняется Марат Микаэлян, взятый в группу вторым гитаристом по дружбе (он, как и Сагал, учился с Жаном в одной школе). В конце концов, музыканты расстаются со своим другом и менеджером Эдиком Ратниковым.

Но, несмотря на внутренние и внешние трудности, E.S.T. остаётся на плаву, а музыкально продолжает уверенно идти вперед. По мере выхода новых альбомов на телеэкране появляются клипы команды: Спокойной ночи, Брайтон Бич, концертный Bully и Нет, Слышишь, Нет из альбома 13. На запись этой пластинки Жан пригласил басиста Данилу Захаренкова, который впоследствии привёл в E.S.T. своего партнёра по Д.И.В. – барабанщика Сергея «Блудного». Тогда группа приобрела воистину сильнейшую в России ритм-секцию.

Клип на Нет, Слышишь, Нет стал хитом сезона и приносит группе множество новых поклонников. И дело тут не только в том, что он находился в постоянной ротации на канале 2х2, дело в искренней поэзии Жана, в непосредственности восприятия, в спонтанном и истинном творческом акте. «Я много хороших песен спьяну сочинил: Нет, Слышишь, Нет, 30 ХГСА, которая родилась, когда я работал за характеристику на заводе в 1986-м году. Нет... я написал года за полтора до выхода , будучи в предобморочном состоянии: нажрался один дома, взял гитару и... Эту песню можно представить и как разговор с женщиной, и как разговор с дьяволом, и как разговор с демоном алкоголя».

Судя по многочисленным историям, связывающим Жана с пьянством, угаром и разложением, могло показаться, что он серьезно страдал от зависимости. На деле, глубокая духовность Жана хорошо защищала его от искушений земных змиев. «Иногда просто надо давать себе попоститься. Когда бутылка водки на столе или кальян становятся каким-то неизменным натюрмортом в домашнем интерьере - становится просто скучно. Зависимость же появляется у слабых людей, тех, кто уже готов сдаться внутренне. Врагу. В виде водки или наркоты. Спасовать перед лицом опасности. Если ты уже изначально слабее, чем ты должен быть - ты станешь зависимым. Не от наркотиков - так от водки, не от водки - так от бабы, не от бабы - так от веры в какие-то материальные ценности иллюзорные. Карьера, пафос какой-нибудь плебейский там.

Пока, тьфу-тьфу-тьфу, да: я спокоен и за себя, и за остальных музыкантов Э.С.Т. в этом смысле. Хотя, конечно, каждый может сломаться, но меня окружают замечательные люди. Избранные. Люди высшей пробы! Пробу негде ставить».

И все же бурная и довольно экстремальная жизнь команды наложила серьезный отпечаток нестабильности, более всего на должность гитариста группы. Так, альбом 13 сессионно писал Игорь Жирнов (Черный Обелиск, Рондо, Сектор Газа), а на Терапии Для Души уже играл Леонид Истомин, друг Данилы, экстренно занявший место в очередной раз уволившегося Билошицкого. Альбом же Злой Рок записывал уже Александр «Плежа» Евсюков. Но и он продержался недолго. Конфликт интересов завершился приглашением на место гитариста сразу двух музыкантов – Михаила Светлова (Чёрный Обелиск) и Владимира Тупикова (Экзарх) – которые приняли участие в записи последнего номерного альбома Подъем!

Позже Светлов, не в силах разрываться между двумя командами, принимает решение целиком посвятить себя Черному Обелиску, а его место занимает Кирилл Безродных. Однако, отказ от сотрудничества со Светловым вызвал непримиримое отношение со стороны Данилы. Бас-гитарист, отдавший десять лучших лет своей творческой жизни E.S.T., покинул команду. Его место моментально занял Николай «Рокот» Кузьменко (Экзарх, Черный Кофе).

В таком составе 31 мая 2009 года в клубе «Точка» прошел последний концерт группы вместе со своим лидером. «В Э.С.Т. никогда не было случайных людей, несмотря на все смены состава, - справедливо полагал Жан. – Потому что я вот не могу себя уютно чувствовать, играя с людьми, которые по имиджу, по характеру, по мировоззрению не соответствуют определенному уровню».

Злой Рок, удививший даже старых поклонников своей мощью и неординарной лирикой, был назван многими журналами лучшим релизом 2003 года. Многие песни с этого опуса, такие как Рок-злодей и Круши всё на х…!, мгновенно стали хитами, а у старых друзей Жана – Ночных Волков – появился собственный одноименный гимн. Подъём! же получился, по мнению большинства знатоков, лучшим после эпохальной Пробы Пера, а возможно, даже и превзошедшим его. Здесь бешеная динамика, проявившаяся на Злом Роке, дополнилась абсолютно неординарными творческими решениями и в аранжировках, и в лирике песен. При этом главное – искренность, драйв и стопроцентная отдача музыкантов – оставались неизменными. «Я, когда схожу со сцены в гримерку, могу выжимать майку или рубашку... И набрать целый стакан пота! То, что рабочий, например, за месяц расходует - мы расходуем за несколько репетиций или концерт: за полтора часа игры на сцене».

В последние годы разносторонность таланта Жана проявлялась во многом. Он участвовал в мюзикле Волосы в театре Стаса Намина, исполнил роль Василия Грязного в рок-опере Павла Смеяна Слово и Дело, а в 2007 году получил от генерального секретаря благотворительного общественного движения В.И. Маслова медаль «Во имя жизни на Земле» с формулировкой «За благородство помыслов и дел».

Острота ума привела Жана и в журналистику. Он писал для журнала Bike Freak и вел несколько телепрограмм, в том числе и Миг Звезд на канале Столица. «Он вел умное шоу, строил содержательные беседы о музыке, но был сотрудником, не угождавшим и оттого – мало угодным: Жан отказывался приглашать в эфир людей, которых ему навязывали ради рейтингов. Спорил: эти люди не имеют отношения к настоящей музыке. Похоже, и из-за этого тоже его программу в итоге закрыли» - писали о Жане в «Российской газете».

Действительно, чем бы Жан ни занимался, он делал это искренне, не идя на компромиссы и всецело отдаваясь магии творчества: «Только малая часть моего внутреннего мира упирается в микрофон. Но если бы это занятие не доставляло мне искреннего удовольствия, я бы им попросту не занимался. Многие играют без должного наслаждения. Я подозреваю, что им, во-первых, комплексы мешают, а во-вторых – многие начинают не с желания творить, а с желания «стать музыкантом», задвинуть себя в какую-то рамку. Казаться, а не быть. Получить деньги, телок, славу...

Не все открываются в музыке до конца: многие люди комплексуют по поводу своего истинного «я» и начинают выдумывать музыку, слова... Их музыка исходит не от сердца, а из головы. Вместо того, чтобы получать удовольствие, они напряженно играют свои сложные, зачастую, партии, вычурные аккорды, исполняют заумные идиотические тексты... Некоторые боятся выходить на сцену... Мне это непонятно: зачем ты вообще берешь в руки гитару, если ты не испытываешь удовольствия от того, что ты делаешь? Это такая же разница, как оттрахать проститутку или нормальную телку, которая получает удовольствие от этого процесса».

Жан знал себе цену, но очень любил окружающих его людей. Он был выше многих, но не показывал этого, не смотрел свысока, не мучился гордыней: «Комплексов сродни тем, что терзают большинство, у меня нет: я считаю - я гениален. Я себя постоянно ограничиваю, наблюдая вокруг людей гораздо менее талантливых и интересных, чем я сам. Я работаю над собой, чтобы не впасть в гордыню и не слишком много смеяться над ними, а чтобы замечать и в других людях какие-то положительные качества. Я знаю свои слабости, но я не собираюсь от них полностью отказываться, потому что борьба с комплексами может тоже превратиться в комплекс неполноценности. У человека должны быть недостатки, особенно у мужика: когда человек идеален - он абсолютно неинтересен».

Он был уверен в том, что все будет хорошо, и с оптимизмом глядел в будущее. «Вокалист - он вообще дольше живет, чем все остальные. Видимо, потому, что происходит постепенное обогащение организма кислородом, когда поешь. Не зря же йоги в Индии занимаются дыхательными упражнениями». Подобно йогам он успел познать секрет жизни, заключающийся в настоящем моменте, прорвался сквозь пелену иллюзий и беспристрастно относился к вопросам бытия. Он был готов…

«Я себя считаю и так уже очень старым человеком: уже седой, очень много повидал. Зажился уже. Мне, в принципе, уже не страшно. Я думаю, что надо жить сегодняшним днем - это наилучшее. То есть, планировать что-то и на будущее, естественно, но не забывать, что всего не спланируешь. Карма - это дело тонкое: надо либо вне ее становиться, либо плыть по ней естественным образом.

У меня был друг, который себе расписал жизнь однажды в тетрадке на двадцать лет вперед - а ни одного пункта в реальной жизни так и не произошло. Я не могу ничего предсказать. Может быть, я открою в себе какой-то дар, который я раньше не замечал - и займусь этим. Может быть, я стану аскетом и вообще удалюсь от всего. Не все еще открылось для меня и стало понятным...»

фото


Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность оставлять комментарии